Государственный Академический Театр Классического Балета
под руководством Н. Касаткиной и В. Василёва.

все жанры кроме скучного

О театре/Статьи/

Такого «Щелкунчика» в Канаде еще не видели!

Газета «Канадский Курьер», Торонто, Канада
31 декабря 2015

Эту феерическую новогоднюю постановку привез в Канаду Московский Классический балет под руководством Наталии Касаткиной и Владимира Василёва. Интересно, что «Щелкунчик» впервые был поставлен в 1862 году, в Мариинском театре и не сходит со сцены уже более 100 лет.

К сожалению, гастроли знаменитого театра прошли почти незамеченными для русской коммюнити Торонто, представления давались в театрах Бурлингтона, Брамптона, Кингстона. Как оказалось, это были короткие внеплановые гастроли театра, без рекламы и широкого освещения в медиа. Тем не менее, спектакли собрали полные залы англоговорящей публики и прошли с огромным успехом.

Зрителям показали необычного «Щелкунчика», это была потрясающая волшебная постановка, представившая красоту и мастерство русского искусства, с богатыми декорациями, костюмами и особой магией артистов! Остановилось время, от сцены невозможно было оторваться, искусным магическим ключиком русский балет открыл сердца зрителей, приблизив к себе и погрузив в красоту исполнения. И уже трудно было выделять отдельные элементы композиций — всё оказалось восхитительно едино, возник образ, целостная картина всем известной сказки, которая заворожила публику, восторженно наблюдающую за действием, за невообразимым образом «парящими» над сценой исполнителями, их одухотворенными прекрасными лицами… Мурашки по коже и слёзы на глазах. Аплодисменты волнами катились по залу. Это был полный триумф лучшей в мире русской балетной школы. Зал долго не отпускал артистов, благодаря их за талант, за доставленную радость и яркие эмоции.

Надо сказать, что аншлаги, аплодисменты и триумф, как награда за талант, сопутствуют труппе на протяжении многих десятилетий, ведь Театр Московского Классического балета — один из ведущих театров России наряду с Большим и Мариинским театрами, а также один из самых известных балетных коллективов мира.

Корреспонденту газеты «Канадский Курьер» удалось побывать на одном из представлений и взять интервью у художественного руководителя театра, народной артистки России, удивительного человека Натальи Дмитриевны Касаткиной. Уникальная балерина, прима Большого театра в 1954–1976 годах, сегодня она художественный руководитель театра, балетмейстер и постановщик, работающая в дуэте со своим супругом Владимиром Юдичем Василёвым. На их счету десятки прекрасных драматических, философских постановок, классических и новаторских.

В беседе Наталия Дмитриевна держится просто, как будто она здесь ни при чем, хвалит своих ребят из труппы, называет их гениальными. Красивая, элегантная, харизматичная женщина, интересный человек с биографией, которой хватит на несколько жизней. Богатая родословная талантливых людей, среди предков — аристократы и герцоги из Англии, Голландии, невероятными путями оказавшиеся в России, много других известных в стране фамилий.

Наталия Касаткина и Владимир Василёв известны как создатели целого направления в русском балете. Они — постановщики современных спектаклей и реставраторы классического балета, создатели единственного в Москве авторского театра балета. Государственный Академический Театр Классического Балета во всем мире известен на Московский классический балет. Труппа балета была сформирована в 1966 году как Хореографический концертный ансамбль «Молодой балет», возглавил её прославленный Игорь Моисеев. Репертуар включал тогда фрагменты из классических балетов и хореографические миниатюры в постановке Голейзовского, Мессерера и самого Моисеева. В 1977 году Игорь Моисеев передал художественное руководство Владимиру Василёву, ученику Асафа Мессерера, а главным балетмейстером стала Наталия Касаткина, ученица Марины Семёновой. Приход новых руководителей принципиально изменил творческое направление труппы, которая из концертного коллектива превратилась в балетный театр, в котором начинают ставить полномасштабные спектакли. В 1986 году коллектив получает статус театра.

Сегодня Театр отличает обширный репертуар — более 30-ти широкомасштабных балетных постановок, (больше, чем в любом другом театре России), не считая всех постановок на многочисленных русских и зарубежных сценах. И каждая постановка — шедевр, с великолепной, хорошо прописанной драматургией, зрелищный и неповторимый. Многие из спектаклей уже вписаны в историю как балетмейстерские новации.

Наталия Касаткина с Владимиром Василёвым полвека вместе, в творческом союзе, любви и браке. Они были первыми, кто осмелился ставить балет под музыку композиторов, запрещенных в СССР, под музыку, казавшуюся властям слишком авангардной. Почти 50 лет они работают в своем театре, где в разные годы танцевали Майя Плисецкая, Николай Фадеечев, Александр Годунов, Михаил Барышников, Нина Сорокина и другие знаменитые артисты. Оба закончили Московское хореографическое училище, и более 20-ти лет работали в Большом театре как артисты и как хореографы. Они стали первыми молодыми балетмейстерами новой волны, которые пытались расширить горизонты классического балета и сделать любой балет значимым и интересным зрителю. Их соавторство открыло России балеты И.Стравинского, Бартока, Муцко, Каретникова и Андрея Петрова. Они обращались к непривычным сюжетам, искали свой пластический язык. Они придумали много поддержек, не акробатических, а художественных, много новых движений, чтобы придать танцу большую выразительность.

Одним из самых известных спектаклей Касаткиной и Василёва является балет «Сотворение мира» на музыку Андрея Петрова. Он создавался в нелегкие для постановщиков времена — в конце шестидесятых годов, когда Касаткина и Василёв оказались в одном из «черных списков» министерства культуры как хореографы, чьи постановки театрам ставить не рекомендовалось. Этот факт закрыл для них двери Большого театра.


Наталия Касаткина:

«В те времена мы делали всё, что хотели и как хотели. Но властям Советского Союза было непонятно наше творчество, наши идеи модернизировать классический балет, внести в него новые элементы -все это шло вразрез с коммунистической идеологией и уравниловкой. Нам ставили всяческие препоны, запреты, на нас доносили.

Тем не менее, для Большого театра мы поставили 4 балета и одну оперу «Так поступают все женщины» Моцарта, «Ванина Ванини», «Весна священная», «Прелюдии и фуги Баха» — а потом нам перекрыли кислород. Мы никогда не были в оппозиции. Мы просто ставили авторские спектакли. Тогда «шестидесятников» власти недолюбливали, боялись «как бы что не сказали или станцевали не так. Но у нас были покровители Галина Уланова, Андрей Петров, Шостакович и мы были «под прикрытием».

В 1965 году мы показали в Нью-Йорке «Весну священную» на музыку Игоря Стравинского. Был триумф. О том, как нам удалось вывезти спектакль в Америку — целая история. В СССР приехал знаменитый импресарио Соломон Юрок, он спросил Игоря Моисеева, что могло бы стать изюминкой заокеанских гастролей Большого. И Моисеев ответил: «Лучший спектакль Большого театра — это «Весна священная». Вскоре в Минкультуры пришла телеграмма: Игорь Стравинский сам встанет за пульт, чтобы дирижировать этим спектаклем на открытии гастролей в Нью-Йорке. Министерство культуры послало директиву: «Нечего эмигранту Стравинскому примазываться к успехам советского балета». У нас с Екатериной Фурцевой были очень сложные отношения ― она говорила, что «этих девчонку и мальчишку не пустит никуда». Стравинский не дирижировал, но спектакль все-таки поехал.

После американских гастролей Фурцева сказала: «Я этих модернистов на порог Большого театра не пущу». И слово сдержала. Нам не давали ставить, не выпускали за рубеж. Мы пошли к Екатерине Алексеевне и услышали: «Все говорят, что в ваших спектаклях необычные прыжки. Вы поедете, научите иностранцев, и они на конкурсе завоюют медали, опередят наших».(!)

Нам потом несколько лет не давали работать. Композитор Андрей Петров пригласил нас в Ленинград, в Малый оперный театр. «Весна священная шла „на ура“. Мы поставили „Сотворение мира“. В основе спектакля библейская история Адама и Евы по мотивам рисунков Жана Эффеля. Одна из самых любимых работ Андрея Петрова. Музыка к балету была не совсем привычной для того времени. Это было соединение принципов серьезной симфонической музыки и легкой, с элементами джаза и симфоджаза. Спектакль вызвал очень большое недовольство власти и был под угрозой снятия и запрета. К счастью, руководство Ленинграда, видимо, в пику Москве, постановку отстояло. И со дня премьеры балет пользовался огромным успехом, люди специально приезжали в Ленинград, чтобы увидеть „Сотворение мира“. Но очень скоро исполнитель роли Адама великий Михаил Баpышников остался в Штатах и об этой постановке долгие годы не pазpешалось писать. Несмотря на запреты, мы ставили этот балет во многих театpах стpаны и за pубежом.

После „Сотворения мира“ нас обвиняли в том, что мы поддерживаем ложную идею божественного происхождения мира — говорили, что рай у нас вышел уютнее и лучше, чем на земле, и что плащ Чертовки похож на революционное знамя, а солнечные блики — на сионистские звезды. Требовали Еве — платьице, а Адаму — штанишки…

Впрочем, эротику углядели еще раньше — в „Весне священной“. Фурцева была против нашего творчества, ей не нравилось, что артистки поднимают ноги, а обтягивающее трико на них, по ее мнению, „было полным развратом“. Помню, Фурцева пришла на наш балет „Геологи“, сразу начала указания давать: „Я как женщина вас умоляю — наденьте на девочку юбочку!“ Мы объясняем: они же в лесу, у них акробатические поддержки, с юбочкой будет плохо. Но Фурцева твердо знала: женщина должна быть в юбочке. Мы хотели ставить „Сотворение мира“ в Большом. А тут в Оперетте вышел балет „Адам и Ева“, его увидела Фурцева и ругалась матом. „Адама и Еву“ сняли, а заодно запретили и наш спектакль. Мы его поставили у себя в театре, и в партийные органы пришло больше ста писем: почему Адам и Ева голые, упреки в том, что мы развращаем население! Позже выяснилось: почти все эти „письма“ были написаны почти одинаковым почерком и присланы с несуществующих адресов.

В 1976 году мы с Владимиром Василёвым задумали постановку в Мариинском театре оперы „Петр Первый“, либретто написали на 80 страницах. Сколько было проделано работы, в т. ч. изучение архивов в библиотеках! И успех был колоссальный! „Петр Первый“ стал первой оперой в Советском Союзе, которая делала аншлаги. Нам даже дали Государственную премию и вручил её сам Сергей Михалков, похвалив за качественное либретто.

Да, в России было много направлений в искусстве, которым Советская власть скрутила головы. Министерство культуры пугало все новое, они не принимали и нашего „Петра Первого“, хвалили другую оперу, на которую сгоняли солдат в шинелях и в театре пахло сапогами. Тем не менее, у „Петра“ был огромный успех, несмотря на то, что его изругали на коллегии Министерства. Нам рассказывали, как один критик подошел к тому, кто ругал и сказал: „Послушайте, но это же очень талантливо“. Ему ответили: „Вот это же и страшно!“. На гастроли с нами всегда ездил сотрудник КГБ, „булыжник“. Программы согласовывались с обкомом партии.

Мы все это помним, как забыть. Недавно поставили новый спектакль. Это балет на музыку Грига „Сказка о Лебедином Озере и Гадком Утенке“. Что символизирует Гадкий Утенок? Комплекс неполноценности. Этот комплекс, это ужасное ощущение себя неполноценным человеком знакомо ведь не только детям… Я до сих пор себя чувствую гадким утенком, когда попадаю в наше министерство культуры. Знаете, со мной там разговаривают так, будто я — никто. Будто я не поставила 30 спектаклей. Я для них — никто, вообще, а они — начальники. И всю жизнь так! Хотя… Знаете, к нам очень хорошо относился Петр Демичев, мы с Василёвым ему будем благодарны по гроб жизни. Когда он был министром культуры, мы чувствовали себя не гадкими утятами, а лебедями… А нынешний министр культуры Мединский — он ничего не понимает в балете.

Но мы живы и работаем с таким же энтузиазмом, как и прежде. Вообще, важно любить то, чем ты занимаешься, и тогда все трудности преодолеваются легко. У артистов балета большие нагрузки на тело, они часто травмируют пальцы на руках, ногах. Вообще, балет — это ужасное искусство, тяжелое — если не любить, а если любить — то ничего прекраснее нет!

Я считаю, наша профессия — эксклюзивная. Артист балета — это искусственно выведенная порода людей. И это правда. У нас работают артисты мирового уровня и все они в своем роде — единственные: Екатерина Березина, Ильгиз Галимуллин, Марина Ржанникова, Николай Чевычелов, Наталья Огнева, Артем Хорошилов, Алексей Орлов, Алёна Подавалова,- все Народные и Заслуженные артисты России, лауреаты Международных конкурсов.

Балет — это вершина хореографического искусства, эмоции, показанные с помощью движений. А русский балет имеет свою особенность, это — „душой исполненный полёт“. Большего самовыражения, чем в балете, когда у вас работает интеллект, каждая клеточка организма, вы все выкладываете под прекрасную музыку — ну не может быть лучше! Вы слушаете музыку, а тело слушается. Идешь за дирижером, за музыкой — это сконцентрированная в теле душа — что-то самое главное в человеке выходит наружу.

Мы делаем спектакли для зрителя и поэтому все наши редакции классических балетов не скучные. Пишем собственные либретто, работаем над тем, чтобы сделать балет техничным, веселым. Для нас же важно, чтобы зритель следил за действием и испытывал эмоции».

Лариса Маслова, Член Союза журналистов России