Государственный Академический Театр Классического Балета
под руководством Н. Касаткиной и В. Василёва.

все жанры кроме скучного

О театре/Статьи/

Главный художник Театра классического балета — о том, сколько весит балетный костюм, проекциях в сценографии и своих спектаклях

4 июля 2016

Заслуженный художник России Елизавета Дворкина поделилась подробностями своей профессии.


Про темы и режиссеров

Для денег не работаю уже давно. Есть вещи близкие мне по смыслу, а есть вещи, от которых отказываюсь. Если предложат что-нибудь про войну — откажусь, не думая ни секунды. Не мое. После шестидесяти спектаклей придумать могу, наверное, что угодно, но делать с холодным носом — зачем? Неинтересный режиссер — такое тоже случалось. Был замечательный человек, с которым я работала лет двадцать, Александр Николаевич Филиппов, основатель и руководитель детского ансамбля «Калинка» в Москве. Настолько добрый, тонкий, его обожали все. Очень любил детишек и прекрасный коллектив создал. Таким людям нельзя отказывать никогда.


Про эскизы

Сегодня рисуют теми же самыми руками, изменился только вид бумаги. С цифрой больше возможностей, интереснее процесс. Эскизы декораций делаю полостью в цифровом формате. Когда делаю файлы для печати, отрисовываю свои же эскизы в натуральную величину: если кулиса восемь метров, у меня нарисован восьмиметровый файл. После обязательно прописываю кисточкой вручную, чтобы не было огрехов при печати. Потом сканирую в колоссальном разрешении и отдаю в типографию. В «Дон Кихоте» делала третий акт с витражами — обошлось без ручного рисования, потому что там графика. С графикой легче: ее можно не прописывать, а с живописью так не получится. Пробовали по-всякому, но прописанные лучше.

Эскиз декораций к балету «Спящая красавица» (2004)

Стараюсь делать эскизы подробными, иначе замучают вопросами. Можно нарисовать как Симон Багратович Вирсаладзе: просто живописный образ костюма — красный, черный, золотой мазок. Поэтому Симон Багратович приходил к девяти утра в мастерские Большого театра, где я работала девушкой молодой, и уходил оттуда в восемь вечера. Он делал все вручную, сам накалывал каждую тесемочку. Я тоже занимаюсь отделками сама, но рисовать приблизительные эскизы — значит подставлять себя под круглосуточную работу в мастерских. Можно. Зачем? К тому же я не настолько гениальна, чтобы по образу представить готовый продукт. Стараюсь продумать костюм и технологический процесс заранее, тогда и результат будет предсказуем. Бывает от эскиза до воплощения проходит год, и я могу забыть, что хотела, это нормально.

Эскизы костюмов к балету «Легенда о Лебедином озере и Гадком утенке» (2016)


Про балетные костюмы

Интересная практика была, когда работали с англичанами над «Лебединым озером» (1988). Они сделали костюмы с необыкновенным диапазоном тканей.

В советское время такие ткани отсутствовали в принципе, мы в основном занимались росписью, аппликацией, отделками. А костюмы из «Лебединого» собирались как конструктор: в некоторых было по двенадцать-пятнадцать видов тканей.

Однажды украли костюм или два и надо было их повторить. Мы с заведующей производством неделю мотались по Москве, по магазинам тканей. Искали по кусочку золотые кружева, прозрачные ткани, тафты с переливом. Тогда уже, слава богу, что-то появилось, а раньше бы — все, до свидания, повторить без наличия тканей нельзя. Я не очень понимала, почему эти костюмы такие подробные. В советской сценографии костюм делали в расчете на взгляд с расстояния. Было пионер-сукно знаменитое, гадость типа байки, лучше которого на боярские кафтаны и царские одежды просто ничего не было. Пионер-сукно наизнанку, на лицо, шапки из кошек невинно убиенных и так далее. А тут драгоценные ткани, меха, речной жемчуг в костюме Зигфрида.

Я увидела просто невероятные вещи, но не понимала, почему они так работают. Пока не попала в Стретфилд, в Шекспировский музей на огромную выставку костюмов к телевизионным постановкам по пьесам Шекспира. И поняла: смысл — в камере. Эти костюмы делались для крупных планов. И наше «Лебединое» можно снимать с расстояния десяти сантиметров. Будет очень красиво. Но они страшно тяжелые, не балетные. Когда износились какие-то из сольных мужских, мы повторили их облегченными в несколько раз. Костюм должен выглядеть тяжелым, а весить — нисколько.



Про детали в театральных костюмах

По сравнению с недалеким прошлым и роспись сохранилась, и ручная работа сохранилась, но прибавился невероятный ассортимент отделок со всего мира, которых мы никогда не видели. Китайские, турецкие, бог знает какие… Очень много Индии, арабских стран. Но надо понимать, как это использовать. Мы делали «Золушку» просто из ничего: роспись, трафарет.


Про костюмы в «Гадком утенке»

Балетный костюм — это высший пилотаж. Закройщики, которые умеют шить балетные костюмы, умеют все. Когда уйдут старые мастера, не знаю, что буду делать. Хотя в «Гадком утенке» впервые у нас работал закройщик, мало знакомый с балетом, Костя Сушкин. Но, во-первых, талантливый, во-вторых, с интересным подходом. Он делал почти весь птичий двор — индеек, фазанов, павлинов, цесарок, за исключением Гуся и Гусыни. Поначалу я перепугалась, когда разговариваю с человеком и понимаю, что он не совсем из этой оперы. Пытаюсь объяснить, он говорит: «Хорошо, я Вас понял. Давайте сделаю модели и Вам пришлю». Когда поздно вечером я получила картинки, успокоилась настолько, что лениво ездила смотреть. Он сделал из бумаги костюм полностью: вырезал фрак, рукава, все перья. Подписал, разрисовал, сфотографировал со всех сторон. Я говорю: «Все, вопросов нет». До сих пор с таким креативчиком не сталкивалась.

Балетный костюм должен выглядеть как оперный или драматический и в то же время быть очень легким, давать абсолютную свободу движения. Есть специализированные ткани, которые в реальной жизни бессмысленны, но незаменимы в балете: тюли, из которых шьют только пачки, бифлексы (трикотажи). В «Гадком утенке» пестрое трико у птиц — это принты на бифлексе. Я первый раз в жизни совершенно случайно нарисовала принты. Получилась круть полная.

Костюмы к балету «Легенда о Лебедином озере и Гадком утенке»

До последнего не понимала как сделать костюмы яиц. Если вырезать из поролона, то они будут тяжелыми, если из пенопласта — твердыми и опасными. Как в них жить? Тетеньки, которые у нас шьют пачки, придумали и сделали такую конструкцию: каркас, на нем много мелких оборок настрочены на тюль, слой за слоем. А посмотреть издали — круглые яйца.

Крылья и перья мы собирали из кусочков, тряпочек и ленточек. Там очень много натуральных перьев. Я захожу в мастерскую, вижу на манекене модель. Посмотрела издали, говорю: «Ребята, знаете, на что это безумно похоже? На бальное платье 20 — 30-х годов». Другая стилистика, но выглядит очень похоже.



Про тенденции в сценографии

Я видела дважды в своей жизни хорошие проекции — это будущее, безусловно. Нам показывали фильм на международном семинаре, балет итальянский, какая-то маленькая труппа, «Ромео и Джульетта». Показывали англичане, Clay Paky, которые сегодня производят самое прогрессивное осветительное оборудование. Площадь, дом Капулетти, стены заросшие плющом, Ромео карабкается на балкон; большой бальный зал, в нем ренессансная люстра, луна, звезды. Красиво очень. Конец спектакля, открывается занавес: три серых стены и в них вбиты штыри на разной высоте, по которым можно подниматься на второй уровень. И проекционники. Обалдели все, хотя в зале сидели серьезные профессионалы. Это было сделано идеально, ювелирно. И печально сказал дядька, который представлял эту аппаратуру: возможности есть, но ни режиссеры, ни хореографы пока не могут придумать что с этим делать. Театр Станиславского, церемония вручения «Золотой маски». Я сижу в зале и вижу занавес своими глазами. Тяжелый бархатный с кистями. Потом он — раз! — исчезает. Это была проекция. И на сцене проекция — цирковая арена. Очень здорово получилось. Хорошая аппаратура, хорошо придумано и нарисовано. Все 3D-мэппинги — в принципе то же самое. Но художников пока что нет. Да, проекция, да, сумасшедшая аппаратура. Но задача художников, видимо, не аппаратуру демонстрировать, а передавать эмоции своим творчеством.


Про 3D

3D — это, правда, смешно. Сколько у нас глаз? Два. Как можно двумя глазами увидеть трехмерное изображение? Все объемы — это обманка, вы не можете видеть объемов, потому что воспринимаете мир плоскостным. Когда я рисую макет, у меня искажены пропорции сцены, пропорции задника. Картинка абсолютно неправильная с инженерной точки зрения, но выглядит она лучше, чем 3D. Я обманываю свое зрение и зрителя. Если нарисую правильно, вы увидите некрасивую картинку. Поэтому все 3D-проекты механистичные, скучные очень.

Фото — Алекс Панков и из личного архива Е. Дворкиной
Текст: Александра Широкова